Завещание: городить ли огород?

«Отдайте всё…», — успел написать Петр I. И умер.

Я знала эту семью много лет: прекрасная пара, чудесные взрослые дети, любящие ненаглядные внуки, дружная родня. Квартира-дача-машина-кубышка. Все работящие, честные. Нормальные люди как люди, хорошие все такие, хоть на чиряк прикладывай.

Смерть пришла в одночасье: жили супруги как в сказке и умерли как в сказке — в один день. Несчастный случай. Пышные похороны. Пышные поминки. А вот на 9-й день уже никого не звали — началась война между братьями, сватами и сватьями, дядями-тетями. Вставай, семья огромная…

Деньги нужны обществу не как эквивалент свободы, а как лакмусовая бумажка — показать кто есть ху на момент истины. Деньги как тест на зверюгу в человеке. Деньги как мера дерьма, как дерьмометр.

Точно такую же историю мне расскажет любой из читающих эти строчки. Брат на сестру, сестра на брата: бой быков, коррида! И не до мертвых им, господи прости.

Нет, мои дети так не сделают, скажете вы. А я спрошу: так чьи ж это дети, жены, мужья, братья и сестры воюют? Марсианские, что ли? «Отдайте всё…», — сказал Петр. Писать бумажно любил мин херц много, а вот главной бумажки в своей жизни не написал. И пошла чехарда на Руси.

Даже если я свято (как и ты, читатель) уверена, что мои дети не раздерутся из-за (громко сказано!) наследства, из-за колечка-сервиза, библиотеки-фонотеки, утюга или сковородки, мое завещание уже давным-давно написано и я его регулярно корректирую растущим или убывающим благосостоянием. Пусть лучше я лопну от усилий стряпческих, но не отниму у своих детей их минуты скорби непритворной. Не унижу их дележом оставшихся после меня пустяков, не лишу их (и себя, любимую!) достойного траура.

Только не говорите мне, что после вас и делить-то нечего — нищему пожар в виде смерти не страшен. Всегда есть что-то, что хотелось бы иметь всем сразу и одновременно: любимая чашка, фотоальбом, часики с руки покойного, сережки из ушек покойной, дачка-завалюшка… Перечисляйте сами. И даже если разделят по-братски, а вдруг червячок зависти у кого-то останется. Я слишком их люблю, чтобы допустить такое.

Я слишком их люблю, чтобы заставить их хоронить нас. Я заставила себя сделать довольно неприятную штуку: купить участки, оплатить наше отпевание и погребение. Я расписала все вплоть до списка приглашенных, до цвета роз в венках, до музыки в зале прощания, до… Я не унижу их гнусной возней по приборке наших тел, я не отниму у них несуетливого торжественного прощания с нами. После нашей смерти мы зачистим все за собой сами. Вот это и есть Часть Первая моего завещания.

Часть Вторая касается чисто финансово-имущественных распоряжений. Специфика Америки в том, что многое из того, чем человек обладает на сегодня, ему еще не принадлежит — оно пока принадлежит банку. И, конечно, оно завещано кому-то или всем в равных долях. И в таких случаях я даю наследникам выбрать либо принять на себя наши долговые обязательства по выкупу собственности, либо отказаться от обузы и вернуть банку завещанное.

Кроме того, в США (как и в России — насколько я помню) существует налог на унаследование. Иногда это налог по типу растаможки «съедает» стоимость наследства. Так давайте гулять так гулять! — оплатим им заранее хоть не в полной мере эти поборы. Что-то мне не глянется посмертный подарок, который наследникам еще и выкупать надо.

Я помню по опыту обсуждения моих статей о посмертных распоряжениях в плане медицинских указаний и имущественных дел реакцию читателей. Обобщенно она выглядит так: уж как-нить зароют — чего заранее суетиться по такому неприятному поводу. А кто вам наплел, что жизнь в принципе — приятная штука? Вы вспомните наших пра: все «смертное» уже в сундучке сложено новенькое, денежка отложена и на похороны, и на поминки, записочка, чего кому раздать после смерти, написана. Умели ведь приготовиться уйти так, чтобы опять и опять пожалеть нас, циников и трусишек… Любимые наши пра, святые…

Мы вот все бьемся-суетимся, работаем копейки ради. А ведь самая наша главная в жизни работа — заткнуть пасту в тюбик обратно: принять свою неизбежность и уйти достойно. И эту работу каждый делает в одиночку. Тут никто не поможет. Я пишу эти строки, а на меня с портретов смотрят святые лики моих пра — они с этим справились так, как я бы сама хотела это сделать. Но начинаешь думать о неизбежном и… постыдный, вульгарный животный страх спину морозит, мысли путает, а лукавый под локоть толкает: с тобой-то этого никогда не случится, не думай об этом, не тужи загодя… И глаза поднять на портреты тех, кто глаз перед старухой с косой не опустил долу, стыдно, стыдно… Что ж мы такие-то стали!

Пишите свои завещания. И не только. Пишите свои заветы. Знаете, скажу всем как на духу: сколько из того, что говорила мне матушка моя при жизни в одно ухо влетало, а из другого вылетало. Ну не слышим мы живых, не слышим. Вот так мы устроены, черт нас дери. А вот ушел любимый человек, и начинаешь его заветы слышать душой, вникать начинаешь по-другому. Вроде как ангел-хранитель в ушко шепчет: делай вот так, а вот так негоже. Понимаете, вроде как появилось место, куда постоянно оглядываешься в поисках совета, правильного слова, доброго напутствия или предупреждения, предостережения…

Отцовы письма ко мне стали теперь как Нагорная проповедь. Писал он их (понятно) не как завещание, а просто наставлял в разлуке уму-разуму по-отечески. А ведь получилось, что как завещание: перечитываю себе и своим детям. И каждый раз нахожу именно тот совет, который вот прямо сейчас мне по жизни нужен, прямо как туз в руку на прикупе. Может и правда они нас оттуда жалеют, неразумных?

Давайте и мы напишем нашим детям самое главное завещание — свои родительские заветы. Голоса мертвых громче звучат, чем живых, увы. Мы уйдем, и унесем с собой нашу любовь к ним, и нашу мудрость нажитую, и наше самопожертвование, а с чем их оставим? А оставить бы надо с добрым жизненным напутствием, с ниточкой такой между нами и нашими детьми, внуками, правнуками.

Америка, что ли, нас так отморозила, но у нас в семье мы с детьми совершенно без «ой-вэй» обсуждаем свой уход. И когда дети попросили меня написать им историю нашей семьи, наших корней, то я отнеслась к этому очень серьезно: мне такого никто в письменном виде не оставлял, а все, что словесно рассказывается, забывается со временем. И правда: я уже не всех могу по памяти назвать на семейных дореволюционных фотографиях нашей родины. А спросить-то уже некого. Жалко: значит кто-то умер из наших окончательно и насовсем. А мог бы жить в нас, в нашей сегодняшней семье, в нашей завтрашней семье, в нашей памяти.

Давайте сделаем и эту святую работу: запишем для оставшихся все, что помним, надпишем все фотографии, составим списки погибших в нашей родове. Чтобы росли оставшиеся и будущие наши не иванами родства не помнящими, а ветвями, ветвями и веточками от одного большого ствола, а еще лучше — корней.

Вот почему завещание — это не только о хлебе едином, не только, чтобы о дачке-развалюшке, а и о гораздо большем. О том, что с собой туда не возьмешь, а тут оно в самый раз пригодится.

Есть пронзительная сцена у Распутина: в последний день перед выселением с Матеры старуха избу, которая под огонь через день пойдет, известкой белит, полы голиком драит, по углам метет!

Где тут мой веник?

Автор статьи: неизвестный | Дата публикации: 19:23 24.03.2017 1-barnaul.Ru




Отзывы и комментарии
Ваше имя (псевдоним):
Проверка на спам:

Введите символы с картинки:



Как выбрать безопасную посуду?

Как выбрать безопасную посуду?

Выбор посуды — сложный процесс для любой хозяйки. Разнообразие видов увеличивается с каждым днём, но потребитель всё ещё недостаточно осведомлён об особенностях той или иной посуды. Потому ...
Стандарты ASME от Американского общества инженеров-механиков

Стандарты ASME от Американского общества инженеров-м...

В преддверии вступления России в ВТО, представители практически всех отраслей столкнулись с проблемой соответствия выпускаемой продукции зарубежным стандартам. Соответствие общепризнанным в мире станд...
Привычка. Что посеешь, то и пожнёшь?

Привычка. Что посеешь, то и пожнёшь?

Большую часть своих действий человек выполняет автоматически. Такие ритуализированные деяния, отрицательно или положительно сказывающиеся на физическом и психическом развитии человека, называются при...
Как победить почтовый ящик? Отречемся от старого мыла!

Как победить почтовый ящик? Отречемся от старого мыл...

Подумалось: есть многое на свете, что для Горацио просто и понятно, но для друга его Гамлета может явиться новостью. И даже открытием, я бы сказал. Вот, например, все эти не очень глобальные, но...
Дикий камень

Дикий камень

Дикий камень – уникальный природный материал, который добывается на территории Луганской области, имеет многообразную цветовую гамму, хорошие показатели прочности. Цвет имеет оттенки от желтого до чер...
Какой дворец называют «венгерским Версалем»? Фертёд

Какой дворец называют «венгерским Версалем»? Фертёд

В XVI веке мало кому известный братиславский дворянин, или, если точнее, пожоньский, именно такое имя носил город, исполнявший в то время обязанности венгерской столицы… В общем, чтобы никого н...